Биология - наука о жизни

Проблемы Байкала

 

Главная страница

Байкалу особенно  «повезло» — словно встал он поперек технического прогресса, пи объехать, ни обойти. Инженер Григорович предложил взорвать легендами овеянный Шаман-камень, чтобы углубить исток Ангары, «подпитать» водохранилища возводимых ГЭС и в первые же годы получить возможно больше электроэнергии. Появился проект, и тут же на­чалось лихорадочно-поспешное строительство на берегу Байкала целлюлозного комбината, призванно­го производить целлюлозу марки «супер-супер», якобы необходимую для авиационных шип.

Затем на Селенге, неподалеку от ее впадения в Байкал, вырос целлюлозно-картонпый комбинат, не имев­ший даже теоретической нужды в привязке к Байкалу. Пошли под пилу водоохранные леса Прибайкалья. Резко сократилось поголовье омуля, ценнейшей промысловой рыбы озера. С севера «наткнулся» на Байкал напролом идущий к востоку БАМ. Задохнулась, едва появившись на сеет, идея Байкальского национального парка. Над южным побережьем уникального озера нависла угроза подобного нашествию саранчи неуправляемого туристского бума...

Беда, как известно, не ходит одна.

И тогда поднялось па защиту «священного моря» общественное мнение. Писатели и ученые, деятели культуры и гидростроители, журналисты и рабочие выступили против варварского подхода к сокровищнице нашей природы. Авантюрный проект Н. Григоровича удалось опровергнуть сравнительно легко.

Но вот близ станции Утулик в пожарном порядке, без обсуждений, без обычной в таких случаях раскачки началось возведение гигантского комбината и города Байкальска. Волна за волной на разных этапах строительства шла общественность на приступ — ведомственный бастион устоял. Доводы ученых и писателей, уже тогда доказавших бессмысленность сооружения подобного производства на Байкале, пагубность его для чистых вод озера, не были услышаны. И по сей день выпускает ЦБК ядовитые сбросы в Байкал, ядовитые дымы в Прибайкальскую тайгу, от которых сохнут водо-охранные леса Хамар-Дабана, зато не выпускает ту самую сверхкачественную целлюлозу, да она и не нужна оказалась современной авиации. О чем, кстати, еще в начале 60-х годов предупреждали защитники Байкала.

И все же набат прогремел не впустую. Пришлось строить при комбинате очистные сооружения, вполне современные для тех лет, внушительные, а главное, дорогие. Работа комбината была поставлена под бдительный государственный надзор. Буря в печати постепенно улеглась.

Улеглась, но не утихла вовсе. Общественности удалось добиться прекращения молевого сплава леса по нерестовым речкам, оттеснить в глубь «материка» лесоразработки, несколько отодвинуть от Байкала упрямые рельсы БАМа, жаждавшего пройти непременно по самой кромке моря. Удалось поднять авторитет байкальской науки, и прежде всего, конечно, Лимнологического института Сибирского отделения АН СССР, своеобразного неподкупного штаба охраны «сибирского моря». Удалось всенародно высветить притягательнейшую идею Национального парка.

Почти двадцать лет относительно мирного существования БЦБК показали: нет, не помогли очистные сооружения — комбинат медленно и верно губит Байкал. Аварийные, и «плановые» сбросы, и загрязнение воздушного бассейна озера далее нетерпимы! И тогда поднялся девятый вал общественного мнения.

Беспощадный анализ механизма деятельности официальной охраны байкальских вод выявил: нормы сброса ядовитых веществ в Байкал (уже само по себе понятие кощунственное) порой не устрожались, а послаблялись; ведомственный Институт «экологической токсикологии» (тоже понятие предельно казуистическое) лишь «втирал очки» общественности. Стало очевидно: дальнейшее существование целлюлозно-бумажного комбината на берегу Байкала угрожает существованию самого Байкала.

По сути, за Байкал вступилась вся страна. Как это ни странно, ни прискорбно, не сказал тогда своего веского слова в защиту сибирского моря лишь «официальный» Иркутск. Хотя и мог бы. Да еще иные иркутские горе-ученые, превыше всего ставящие благосклонность начальства. Вот и зачинщиками дискуссии стали «Литературная газета», «Правда», «Комсомолка» — только не «Восточно-Сибирская правда»...

Помню, на встрече в Доме литераторов задал я вопрос тогдашнему первому секретарю обкома Н. В. Банникову: «Что делается руководством области для защиты Байкала от загрязнений целлюлозным комбинатом?» — «У Центрального Комитета партии хватит ума и авторитета, чтобы сохранить ваш Байкал в неприкосновенности!» — во гневе ответил он.

Ох уж эти извечные ссылки на Москву! Москва, как известно, далеко, и доберется — так не скоро. А ты вдесь хозяин и за свое хозяйство отвечаешь перед народом. Куда там — для этого нужно быть подлинно хозяином, а не наместником, не временщиком!

Вот такими примерно «доводами» велась дискуссия. Не следует забывать: «говорила» в основном лишь одна сторона. Другая молча делала свое. Не потому ли иной раз все эти отчаянно-смелые выступления казались «гласом вопиющего в пустыне»? И не потому ли споры о Байкале продолжаются поныне и грозят перехлестнуть в XXI век, в третье тысячелетие?


<<<назад                    далее>>>