Биология - наука о жизни

Защита экологии Байкала

 

Главная страница

Байкал в самом глубинном, первичном смысле этого понятия,— национальное достояние. Так что стоило постоять за него и 30 лет, и 300...

Восьмилетним шкетом привез меня на Байкал дед, потомок казаков-землепроходцев. Мы приехали поздно вечером, а поутру я выскочил из избы, где мы ночевали, и буквально остолбенел: передо мною распахнулось нечто неземное, не передаваемое словами.

У моих ног плескалась пронзительно-голубая сказка, далеко по горизонту опоясанная серебряной цепочкой гор. Мы спустились к воде. Я окунул в нее руку — тотчас пальцы заломило от стужи. «Умойся»,— сказал дед и пригоршней плеснул себе в лицо.

Это было какое-то языческое омовение чис­тотой и красотой, таинство приобщения к вечным истокам природы. Во всяком разе, не помню ничего в своей теперь уже долгой жизни равного по наполненности души этой минуте.

«Вот и прошел ты крещение Байкалом,— сказал мой уникально мол­чаливый дед.— И это — до конца дней». С тех пор я обходил и объездил все побережье, в самых потаенных его уголках побывал, на весельной лод­чонке противостоял «сурьезному» ветру култуку, купался а/к в октябре, хлебал ушицу с рыбаками и пил берестяным ковшом местные целебные воды, писал о Байкале стихи и привозил в гости к нему зарубежных коллег-писателей.

Цирил Космач, живой классик югославской литературы, два дня неотрывно всматривался в даль Байкала. «Я весь мир объездил, а побывал на Байкале — и помирать можно!» — умиротворенно проговорил он, как бы подводя итог каким-то своим трудным раздумьям, своим счетам с жизнью. Он был крепок, точно дубок, в свои семьдесят, и я подумал: «Тебе ли говорить о смерти!»

Но вскоре увидел в газете его фамилию в траурных рамках — и вспомнил исчезающие дали Байкала. Муин Бсису, певец истерзанного палестинского народа, человек с доверчивой душой младенца и мудрыми глазами орла, немедленно обнаружил чуть размытые дымкой ядовито-желтые хвосты целлюлозного комбината.

«А это что?» — спросил он. Не ответить было немыслимо. Муип задумался, промолчал — все-таки он был здесь гостем. Ветер с моря трепал его жесткие седые космы. И все же через несколь­ко минут у него вырвалось: «Враг всегда враг, не­важно, автомат у него в руках или мастерок».

Пожилой литератор из Японии (за давностью лет запамятовал его имя) с интересом выслушал мой рассказ о Байкале, о его первозданной чистоте. Но когда мы расположились перекусить и я, зачерпнув тут же, у берега, протянул ему стакан воды, он с сомнением качнул головой.

Стоял жгучий июльский полдень — я поднес стакан к губам. С непостижимой прытью чинный седенький старичок вскочил, рухнул передо мной па колени и протянул в мольбе руки. Его страстная японская скороговорка ничего мне не объяснила — пришлось окликнуть переводчицу. «Наш гость умоляет вас не кончать самоубийством у него на глазах, по их обычаям, это навеки обесчестит его». Я от души расхохотался и залпом выпил стакан. После чего и гость опасливо пригубил глоточек...

Подумать только, это было всего лишь 15 лет назад! А теперь — как я понимаю его, как сочувствую его смиренной уверенности в том, что пить из водоема смертельно опасно. Не приведи господь дожить до того черного дня, когда в июльский зной даже Байкал не сможет утолить жажды!..

После восьмого класса я был принят рабочим геодезической партии в Танхое. Отправляясь в первую служебную командировку, я соскочил с поезда на знаменитой станции Байкал и за последний рубль купил горячего копчения омуля.

Это был целый обед, и какой обед! По нашим временам — за гривенник. От соленого разных видов, жареного, вареного, печеного и вяленого омуля ломился пристанционный базарчик. Теперь вот уже пятнадцать лет живу я каждое лето на этой самой станции. Омуль здесь вспоминают как невозвратно ушедшую молодость...

Далеко не только голубым видел я Байкал. И черным во гневе. И золотым от солнечной закатной ряби. И густо-зеленым в период цветения. И белым от снега. Провожал в последний путь капитанов, когда кажется: сам Байкал скорбно и раскатисто гудит вослед траурному судну.

В цепенящем ужасе просыпался ночью, когда ходуном ходили стены и зыбилась твердь — старик разминал затекшие плечи| Но всегда чувствовал, ощущал: это мое. Мое кровное. За что я в ответе пред сонмом тех, кто придет после нас.

Перед человечеством завтрашнего дня. И может быть, вторым счастливым моментом жизни стала минута, когда я привел па эти священные камни маленькую внучку. И сказал: «Умойся». Ей восемь лет. Но всю зиму, по-своему считая дни, ждет она того светлого часа, когда мы поедем на Байкал...

 

Содержание раздела:

  1. Проблемы Байкала
  2. Нашествие технократии на Байкал
  3. Во имя Байкала
  4. В защиту Байкала
  5. Проблемы понижения уровня Байкала
  6. Байкал должен быть заповедником
  7. Взрыв в истоке Ангары
  8. Попытки сохранить природу Байкала
  9. Байкал в опасности
  10. Проблема с утилизацией отходов на Байкальском и Селенгинском заводах
  11. Обоснования спуска сточных вод в Байкал
  12. Еще раз о Байкале
  13. О судьбе Байкала
  14. Заражение Байкала сточными водами
  15. Тревога за судьбу Байкала
  16. Байкальский целлюлозный завод
  17. Продукция Байкальского комбината
  18. Туман над Байкалом
  19. В Байкал нельзя сбрасывать промышленные воды
  20. Научная ценность Байкала
  21. Полиэфирные синтетические волокна - более лучший материал для корда
  22. Байкал — крупнейшее вместилище пресной воды
  23. Лесосырьевая база Байкальского целлюлозного завода
  24. Промстоки Байкальского завода и Селенгинского целлюлозно-картонного комбината

 


<<<назад                    далее>>>